пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ История Вологды

  • Век для Вологды тяжелый и славный (XVII век)

    «Смутное время» — так характеризовали современники период конца XVI — первых двух десятилетий XVII века. Таковым он остался и в памяти последующих поколений. Действительно, вряд ли можно подобрать эпитет более точный и содержательный для характеристики этой тяжелой, лихой годины, а точнее было бы сказать — безвременья. Династический кризис, последовавший за смертью Ивана Грозного (1584 год), и изматывающая борьба за власть между различными кремлевскими политическими группировками привели к полному разрушению старого государственного порядка Московского царства. Вскоре к внутриполитическим неурядицам прибавились и другие бедствия.

    Затяжной хозяйственный кризис, охвативший большую часть страны в последней четверти XVI века, завершился небывалым, просто катастрофическим неурожаем 1601—1603 годов. Голод и эпидемии накалили обстановку в стране: вышли из-под контроля южные и юго-западные «украины» (пограничные области Российского государства), усилились волнения и беспорядки в центральных уездах страны и Поволжье. Непопулярное у большинства русских людей правительство, возглавляемое бывшим опричником, зятем ненавистного палача Малюты Скуратова царем Борисом Годуновым, к 1604 году полностью исчерпало доверие к своей политике. Польско-литовские магнаты, составлявшие правительство Речи Посполитой — могущественного государства на западном и юго-западном порубежье России, — очень внимательно наблюдали за развитием ситуации в «Московии». Они сделали ставку на беглого боярского сына, чернеца-расстригу ГригорияОтрепьева, который называл себя «чудесно» спасшимся царевичем Димитрием (погиб в 1591 году), младшим сыном Ивана IV — «законным» наследником русского престола. Началась эпоха самозванцев, которая вкупе с иноземным вмешательством в русские дела, мощными выступлениями «низов» русского общества, обернулась войной «всех против всех».


    Обстановка в северных городах и уездах Российского государства в начальный период Смуты оставалась относительно спокойной. Заволжье и Поморье жили своей самостоятельной жизнью, яйственные неурядицы затронули северян в несколько меньшей степени, чем другие регионы страны. Цены на хлеб в голодные годы возрастали, конечно (бывало, в несколько раз), но во-логжан выручали старые запасы, да и город был торговый, трангный. Всегда можно было перекупить излишки хлеба у заезжих купцов. Продолжались торговые операции с заграницей по Двинскому пути. Спокойно отреагировали вологжане и тотьмичи, устюжане и сольвычегодцы и на воцарение Лжедмитрия I. В период короткого правления первого самозванца большинство северных монастырей и торговые гости, зажиточные крестьяне и корпорации промысловиков спешили подтвердить у нового царя свои «исконные» зава на земельные и иные владения, налоговые льготы.


    Ситуация изменилась во время правления Василия Шуйскоэ, утвердившегося на русском престоле после свержения и убийства первого самозванца (17 мая 1606 года). Положение нового царя было довольно шатким. Правящий клан Шуйских также не устраивал очень многих как в столице, так и на окраинах государства, а этому очень скоро началось мощное движение окраинных земель, [ацией которого стал поход на Москву военных отрядов под предводительством И. И. Болотникова. Острая необходимость в надежных воинах и деньгах вынуждала царя неоднократно требовать «даточных» людей и средства на ведение войны с Вологды и других поморских городов. Обстановка стала еще более серьезной с разворачиванием новой «польской интриги», центральным персо-
    1жем которой стал новый самозванец — Лжедмитрий П. Осенью 8 года самозванец, получивший в подкрепление отряды мятежных казаков и войско Речи Посполитой, стоял уже в 17 километрах от Москвы - в местечке Тушино. В стране образовалось двоеластие. Отряды «Тушинского вора», захватив практически все одмосковье, Замосковный край, Заволжье, Псков и пригороды Новгорода, готовились к решающему штурму самой столицы...  В это непростое время вологжанам вместе с жителями других северных и поволжских городов и уездов предстояло снова сделать свой выбор. Тушинцы приложили немало усилий, чтобы взять под свой контроль Вологду. Город был ключом ко всему Поморью. Кроме того, приверженцы «царя Дмитрия» полагали (и не без оснований), что в Вологде их ждет богатая добыча. Не имея достаточных сил для обороны города, вологжане (как и тотьмичи) под угрозой полного истребления вынуждены были присягнуть Лжедмитрию II. Однако присяга оказалась недолговечной. Узнав о неслыханных доселе поборах и грабежах «панов» и «русских воров» в Ярославле и других городах, занятых тушинцами, вологжане вскоре окончательно определились в своих политических предпочтениях:

    в ноябре 1608 года в городе были арестованы и истреблены представители «Тушинского вора» и поляки, а 9 февраля 1609 года Вологда приняла воевод Григория Бороздина и Никиту Вышеславцева, присланных «со многою силою» в помощь городу от Михаила Васильевича Скопина-Шуйского (племянника царя). Последний уже долгое время находился в Новгороде, где руководил сбором сил для освобождения от поляков всей страны. Между Скопиным, сидевшим в Новгороде, и городами Поморья существовала отныне прямая связь и четкое взаимодействие.


    Вологда стала центральным пунктом военных операций на Севере и Поволжье. Именно под стены вологодской крепости подходили военные силы устюжан, двинян, тотьмичей, вычегодцев и «иных многих городов». На дальние рубежи Вологодского уезда высылалась усиленная стража, возводились многочисленные острожки «для осадного сидения», наиболее опасные участки перекрывались завалами векового леса — засеками.

    Постоянно укреплялся и сам город. Особо подчеркнем народный, земский в своей основе, состав северных дружин. Так, составляя грамоту в Тотьму об успехах ополчения, вологжане представлялись в ней следующим образом: «Все вологодские посадские и волостные лутчие и средние и молодшие людишки и вся чернь челом бьют...». Вологжане стремились заручиться также поддержкой преподобного Димитрия Прилуцкого, почитавшегося покровителем города. «Аздесе на Вологде, — повествует один из источников того времени, — преподобный Димитрий милость свою явил, обещался с нами на врагов государевых стояти. Явился духовному старцу у гробницы, велел образ свой от гробницы принести на Вологду...».

    4 января 1609 года, до прибытия основных воинских сил из Новгорода, «тот образ архиепископ (Иоасаф. — Р. Б.) я воевода со всем вологодским народом и с иногородными стретив с великою че-стию, и со слезами, и с молебным пением поставили на Вологде на площаде, у Всемилостивого Спаса в церкви». Согласно обычаю того времени, вологжане обещались «миром (всем городом. —Р. Б.) храм соорудити на Вологде на площаде». Можно отметить, что вологжане обещание исполнили — придел Димитрия Прилуцкого и позднее существовал в Никольской церкви на Сенной площади Вологды.
    Освободив осенью-зимой 1608-1609 годов территории своих уездов от тушинцев, ополчения северных городов оказали активную помощь восставшим Замосковного края. В конце января 1609 года из Вологды было направлено к Костроме объединенное ополчение под руководством Никиты Вышеславцева; в апреле того же года вологжане бились с тушинцами под Ярославлем. К августу 1609 года были очищены от отрядов самозванца Ярославль и Кострома с уездами, а 12 марта 1610 года объединенные силы земских ополчений торжественно вступили в Москву. Однако до полной победы было еще далеко. Еще в августе 1609 года Речь Посполитая начала открытую интервенцию против России. 17 июля 1610 года Василий Шуй-:кий был свергнут с престола и пострижен в монахи. Поляки вновь стали полными хозяевами положения не только в столице, но и в северных городах. В Вологде, Устюге, Сольвычегодске сидели ставленники Сигизмунда 111...


    В феврале 1611 года, когда началось новое движение по со-яию Первого ополчения, северные города вновь активно откликнулись на призыв рязанского воеводы Прокопия Ляпунова и приняли участие в военных действиях под Москвой. Были волоодские, устюжские, тотемские, сольвычегодские ратники и в со-« Второго – нижегородского ополчения, созданного Кузьмой Мининым и князем Дмитрием Пожарским. Не забудем и то, гго во время создания ополчений города Севера вносили немалые денежные и иные средства на нужды освобождения страны.


    В последний период Смуты (1612—1619 годы) на Вологду и Вологодский уезд обрушились самые тяжелые испытания. В конце августа 1612 года, после поражения корпуса гетмана Карла Ход-кевича под Москвой, отряды поляков, литовцев, черкас (малороссийских казаков) и бывших тушинцев устремились на Север с целью грабежа богатых поморских городов. Кроме того, уже в июне -1але августа отдельные «воровские» шайки казаков хозяйничали в Белозерье: опустошили и разграбили Белозерск, неоднократно подступали к стенам Кирилло-Белозерского монастыря.

    12 сентября 1612 года пришла война и в Вологду — к городу неожиданно, «изгоном» подошел вражеский отряд. В это время гавные силы вологодского ополчения во главе с воеводой Федоэом Нащокиным были стянуты к Москве, а немногочисленный 1низон крепости напрочь забыл об осторожности: отсутствоваи караулы на башнях и стенах, не было пороха для пушек, и даже ворота крепости оказались по нерадению начальства открыты. Вологда была обречена: беспрепятственно пройдя укрепления, вра-) течение трех суток жгли город и посады, грабили и убивали )бывателей. В памяти народной эти события получили четкую :нку, выразившуюся в записанной В. И. Далем поговорке: «Пропили город Вологду воеводы». Сильно пострадали в Смутное время и окрестности Вологды: были сожжены и разграблены многие деревни и села, Спасо-Прилуцкий монастырь. Город после разграбления долго представлял собой полупустое пепелище. Слишком пагубны были последствия Смуты. Даже спустя полтора десятилетия (в 1627 году) более трети посадских и иных городских дворов в Вологде либо числились без жильцов, либо вообще отсутствовали — чернели «зженым» местом. Среди «тяглых» дворов вологжан преобладали, по налоговой классификации того времени, «худые», а большинство горожан было записано государевыми чиновниками в «мелкоту» — бедноту, вовсе «не пригодившуюся в тягло». На темпах восстановления города сказывалось и то, что вплоть до конца 1620-х годов вблизи Вологды было неспокойно: отдельные небольшие отряды «воров» грабили население ближайшей округи; много времени и средств уходило и на поимку «лихих людей», разбойничавших на Сухоне.


    Однако время постепенно брало свое: стучали топоры, отстраивались новые дома и церкви, возвращались беглецы. Население города к 1627 году насчитывало более четырех тысяч человек и, видимо, вскоре вышло на «довоенный» уровень. Дальнейший рост населения Вологды был обеспечен прежде всего за счет высоких темпов хозяйственного развития. По подсчетам современных исследователей, уже к середине XVII столетия по числу дворов наш город занимал четвертое место среди богатых торговых центров Замоско-вья и Поволжья. Еще более впечатляют успехи, достигнутые волог-жанами к концу семидесятых годов XVII века. По переписи 1678 года Вологда числом дворов (1420 дворов) уступала только Москве (4845 дворов) и Ярославлю (2236 дворов). Уже к началу XVIII века число горожан превысило десять тысяч.

Реклама


баннерная реклама на сайт оплата за показыанглийские школы в валенсииСмотри здесь настольный аэрохоккей.дома из бруса клеенногоПроводка в бане на сайте http://rybilnik.ru.
все аксессуары для бани и сауны можно купить оптом в Биобане в Москве
© 2004 — 2017 «Вологда.ру»
Вход на Вологда.ру
Логин:
Пароль:
Напоминание пароля